Игры, которыми живёт не только молодёжь

Одним из самых заметных событий в культурном пространстве Пскова может стать выставка творений будущих профессионалов индустрии развлечений, создателей компьютерных игр, анимации и кино из Института графического дизайна Санкт-Петербургского университета промышленных технологий и дизайна, которая проходит в Доме офицеров. Представить работы молодых авторов в Псков приехали их педагоги – заведующая кафедрой графического дизайна Марина КУЗНЕЦОВА и доцент кафедры Юрий КИРГИЗОВ, которые, являются создателями данного направления обучения в петербургском институте. 

И Марина Рудольфовна, и Юрий Виталиевич – известные художники, которых в Пскове не просто хорошо знают, с псковской землёй их связывает многое, в том числе родственная память. И кто, как не они могут помочь нам разобраться в том, что представляет собой эта новая грань современной культуры, которую пока сложно даже назвать одним общим понятием. Разговор наш состоялся в окружении творений их студентов, с которых молчаливыми свидетелями смотрели многочисленные персонажи вымышленных авторами миров. Или… не придуманных? А подсмотренных?

Искусство или не искусство?

- Вы можете объяснить, что вы привезли? Чем наполнено содержимое этого большого выставочного зала?

- Это в основном дипломные проекты нашего прошлого выпуска бакалавриата. Ребята делают на диплом такой визуал придуманной ими игры, полное её наполнение. И плюс к этому ещё анимационные ролики, некоторые мы покажем. Но проекты на выставке частично с анимационным сопровождением, мы просто не могли охватить необъятное, но привезли лучшее, - рассказывают Марина Кузнецова и Юрий Киргизов.

- Для многих людей, особенно старшего возраста, малосвязанных с компьютерными технологиями, даже если они большие поклонники живописи и иных традиционных видов творчества, эта тема плохо знакома. Она где-то параллельно следует… Да, известно, что есть компьютерные игры, те, кто в них играет, и кто их делают, есть странные сюжеты, наполненные не менее странными существами, но и всё. И уж тем более воспринимать это частью искусства многим и в голову не придёт?

Ю. К.: - Образовательный профиль, которым мы занимаемся, ориентирован на графику компьютерных игр, но в целом это более широкий диапазон, это вся полнометражная анимация - и голливудская, диснеевская, и прочая-прочая. Это, по сути, все полнометражные большие мультфильмы, пиксаровские, например (Pixar animation studios - американская студия компьютерной анимации, дочерняя компания Walt Disney Studios, - ред.). Есть фильм «Моана». Или «Как приручить дракона», «Кунг-фу панда». Чтобы сделать эти мультфильмы целый мир создаётся. Вот, Моана - это индонезийский сеттинг (среда, в которой происходит действие, - ред.) и там, соответственно нужны локации, где будет побережье, поселение, жители, как выглядят воины, вожди. То есть в проекте создаётся настоящая полифоническая совокупность - там много всего надо сделать.

М. К.: - И уметь сделать.

Ю. К.: - Эта выставка отличается от традиционных выставок, где каждый художник представляет одни картины, или скульптуры, или керамику, что-то такое декоративно-прикладное, но всё это замкнутое в себе. Эта же выставка совмещает и дизайн среды, и дизайн животных, если они в проекте есть, особенности каких-то ещё существ, представляет людей, их анатомию, характеры. Потому, что наших ребят приучают мыслить широко и создавать целые миры.

- А как вы можете всё это творческое разнообразие, которое выходит из-под рук ваших студентов атрибутировать? Это искусство? Или не искусство ещё, а какая-то переходная форма?

М. К.: - Конечно, искусство.

Ю. К.: - Это искусство подобно, например, градостроению, куда и архитектура входит, и специфика ландшафта, и зонирование, и ещё масса всего - средства навигации, подъездные пути. Вот когда кто-то создаёт города, они тоже создают целые миры.

- Но когда идёт строительство города – это редко называют искусством. Какие тогда критерии у этого направления?

М. К.: - У всех наших студентов идёт мощная база реалистического рисунка и живописи. То есть с первого курса по пятый, сейчас у нас уже специалитет организован, они рисуют. Мы взяли за основу нашего учебного плана - план Академии художеств имени Репина. Оттуда, пройдя курс обучения, выходят художники, способные рисовать картины. У нас более широкий спектр, параллельно тому, что они изучают рисунок, живопись классическую, у них идёт параллельно 2D и 3D анимация, иные компьютерные технологии.

- Мы привыкли к тому, что, когда художник нам что-то демонстрирует, он этим хочет либо что-то показать, либо передать мысль иносказательно, через содержимое своей работы. А когда представляют откровенное фэнтези ради реализации просто игровой ситуации, разве там есть какие-то иные смыслы?

М. К.: - Безусловно, элемент стилизации обязательно во всём присутствует. То есть можно реалистически рисовать. И такие проекты здесь есть (Вот, пожалуйста, проект с Луной) - тут и мультяшность некая, и анимационная техника. Но в то же время это и реализм, и модерн… То есть это переплетение нескольких составляющих. Уметь пользоваться этим инструментарием - это тоже искусство. Да, в какой-то степени, может быть, это ремесло, однако, они тоже должны уметь им пользоваться. Но при этом нужно обладать вкусом, прежде всего, чтобы создавать действительно красивые вещи, целые локации. Поэтому, думаю, что это направление скоро завоюет нишу в изобразительном искусстве.

Ю. К.: - Эта ниша уже завоёвана по большому счёту. Возьмите нашумевший фильм «Аватар» - всё, что там есть - нарисовано художником. Этого мира, показанного в фильме, нет в реальности, камеру не поставишь и не снимешь его где-то на месте. Это всё преобразовано, нарисовано художником. И это те высоты, которых компьютерная графика уже достигла.

Когда хардкор не заменит всё остальное

- Как разобраться, глядя на работы ваших студентов, что они ими хотят донести до зрителя?

Ю. К.: - Тут нужно вот, что сказать – все они молодые начинающие художники. На выставке представлен большой спектр их работ, они разнообразные. В процессе обучения мы даём возможность, чтобы каждый из них выбрал ту тему, которая ему нравится. Естественно, я пытаюсь их ограничить, если они выбирают слишком хардкорное, условно говоря, - кровь, кости, и тому подобное. То есть, в их работах отражено то, что молодёжь сегодня выбирает и в компьютерных играх, и в элементах своей среды.

- А вы с ними разговаривали, почему их интересуют, притягивают именно такие мрачные элементы?

Ю. К.: - Они же зависимы, смотрят, заряжаются тем, что видят вокруг себя. Я всегда студентам говорю: если вам порой кажется, что вы что-то оригинальное придумываете, то, скорее всего это уже придумано. Вы все плод той среды, в которой жили и воспитывались - одни фильмы смотрели, и у вас примерно один стереотип выработался. Поэтому, когда мы с вами решаем какие-то задачи, то одно дело, когда вы в зоне стереотипа и в зоне комфорта находитесь, а другое - когда преодолеваете себя, выходите из зоны комфорта, и тогда это всегда преодоление, что-то новое, и этому надо учиться. Я их призываю, чтобы они перед тем, как начать над проектом работать, изучили хорошо тему, её место в истории культуры. И это требует серьёзного времени.

- Да, на выставке видно, что есть примечательные работы, интересно отражены и выражены взгляды. И всё-таки, как к этому явлению можно и нужно относиться?

М. К.: - Как к заказному искусству. Ведь искусство не бывает только творческим. Пожалуйста, вот наши соотечественники в советские времена делали заказные портреты партийных деятелей, бесконечные бюсты вождей - это что, всё было искусство?

- Многое из того, что делали тогда, действительно было искусством, потому что бюсты вождей можно делать по-разному, согласитесь?

М. К.: - Вот, вот о чём и речь. Смотря как сделать. И здесь на выставке тоже представлено только лучшее.

- Вы говорите, что это направление уже формирует свою нишу в современном искусстве…

Ю. К.: - Да, и, причём, она бешеными темпами развивается, на что идёт серьёзный финансовый поток.

Лучше «сеять разумное, доброе, вечное»

- Большое количество подростков, старшей молодёжи вовлекаются в это, вся эта среда в мире регулируется большим коммерческим интересом и серьёзными средствами. И сюжеты, которые создают ваши студенты, они тоже часто подчинены коммерческому заказу. Но такая среда, которая окружает это направление, не опасна тем, что может легко формировать ложные вкусы и пристрастия?

Ю. К.: - Помните в фильме «Человек с бульвара Капуцинов» у Андрея Миронова роль очень светлого человека? Но как только с ним что-то случилось, на его место приехал другой и начался хаос, и привычная до появления героя Миронова негативная среда вновь вернулась... В этом смысле, конечно, лучше сеять разумное, доброе, вечное, и мы в эту сторону всё-таки ориентируем своих студентов.

М. К.: - Собственно говоря, с чего всё когда-то и начиналось. У нас дети – сын играет в компьютерные игры. И Юрий Витальевич отработал на фирме компьютерных игр пять лет. Мы решили: если все играют, но игры чаще всего такие пошлые, то давайте создадим своё на нашей площадке и попытаемся воспитывать вкус в детях, и делать свои компьютерные игры для нашего рынка. То есть у нас первый посыл был такой. И скажу, что он получился. Считаю, что у нас сейчас, действительно высокий образовательный уровень, это и профессионалы отмечают. Ребята, окончившие наш вуз, обладают и умениями, и навыками, и реалистическим пониманием, во всяком случае, они могут реализовать именно на высоком уровне свои проекты и новые компьютерные игры.

- А как вы относитесь к мнению, что развитие игровой сферы вовлекает в неё всё большее число людей и чем более реалистичные миры создаются, тем больше они будут уводить туда людей, делая их всё больше зависимыми и от игр, и от виртуальной нереальности?

Ю. К.: - Эти риски существуют, народ боится. Сейчас ещё искусственный интеллект появился – тоже все боятся, что он завоюет весь мир и неизвестно, что дальше будет. Эти страхи есть.

М. К.: - Знаете, у меня сын играл с детства и продолжает играть. Он сейчас архитектор, становится на ноги, делает карьеру - у него прекрасно получается, он гениальный мальчик. Отказываться от игр он не хочет, говорит: «А зачем? Я просто прихожу и отдыхаю». Для него это просто отдых, расслабление. Он приходит, часик посидит и всё, нет у него зависимости. Он, кстати, когда был маленький, увлекался игрой «Майнкрафт». Там надо составлять домики, это можно сказать, архитектурная игра. Он ещё маленький строил в игре целые площади, дома, бассейны. И вот - стал архитектором, понимаете?

- Как и где ваши студенты черпают сюжеты? Из того, что видели в реальности, или представляют в воображении, или выстраивают подобное уже существующему? И насколько эти сюжеты они или вы прорабатываете на этапе подготовки? Пишется ли какой-то сценарий, обговаривается ли он с руководителем?

Ю. К.: - Конечно. Они пишут так называемый лор, условно говоря, это предыстория персонажа или вымышленного мира, куда включается, всё - география, мифы, легенды, важные события, которые повлияли на устройство этого мира.

М. К.: - И тут как раз важна роль руководителя. Если мы видим, что эта тема не наша, что она вразрез идёт с нравственными установками, условно говоря, «с политикой партии» - мы всё-таки их уводим в другое направление.

Ю. К.: - На каком-то этапе они самостоятельность проявляют. Тем более изначально некий дресскод существует. Если я начинаю видеть некоторую зависимость – один, например, придумывает вампиров, потом - другой, третий - и опять вампиры. То я уже начинаю говорить: «Что вам ничего больше не придумать, кроме вампиров, что ли? Больше ничего разве нет?

М. К.: - Сейчас много студентов учится на нашем профиле - 9 групп по 20 человек - это, конечно, сумасшедшее количество. Естественно, каждого направлять в нужную сторону не всегда получается и не всегда это нужно, к тому же. Из этого огромного количества студентов в индустрии останутся хорошо, если половина, или одна треть, кто действительно хотят в ней работать. Проекты именно таких ребят здесь на выставке и представлены.

Когда «ноль» не безнадёжен

- Когда вы принимаете абитуриентов, вы как-то оцениваете уровень их подготовки или творческого воображения, или к вам можно прийти, что называется «с нуля»?

М. К.: - У нас набор очень разнообразный, сразу скажу. Есть ребята подготовленные, есть «нулевые», есть на платное обучение. К нам на учёбу достаточно просто попасть.

- А с «нулевой» подготовкой трудно учиться?

Ю. К.: - Конечно, потому что обучение начинается одинаковое для всех, для неподготовленных отдельно не преподают, будут общие задания. Если они не в состоянии эти задачи выполнять, им ставят неудовлетворительные оценки, и они вылетают из института. Поэтому неподготовленные должны сильно напрягаться, но потом могут очень хорошие результаты показывать. Тем более, когда нужно быстро-быстро преодолевать трудности, у них формируется характер, они понимают, что надо работать только своими усилиями.

М. К.: - Естественно, какая-то часть, просто отсеиваются в процессе учёбы - не выдерживают, у нас тяжело учиться, сразу скажу. Они должны усвоить огромный культурный пласт, режиссуру, драматургию, реалистическую живопись, рисунок, искусство комикса, скетчинга, скульптинга. Да они изучают цифровые скульптуры, но у них есть и анатомия, и скульптура реалистическая, то есть они лепят человека в натуре. Плюс ещё все программы компьютерные 3D и 2D графики и анимации.

Ю. К.: - Это образование сейчас востребовано и в игровой индустрии, и технологический рынок требует таких специалистов, например, которые могут выстраивать модели двигателей. Все выпускники, так или иначе, находят себя. Тем более что, по большому счёту, все компьютерные игры вышли на рынок из военных симуляторов, которые специально ориентированы, чтобы максимум погружения в реальность было.

- С родителями студентов у вас бывает какое-то общение? Все родители обычно знают, куда их дети поступают?

М. К.: - Конечно, общение с родителями  есть. Ребята часто специально к нам и поступают по совету родителей.

Ю. К.: (улыбается): - Иногда я начинаю с ними в шутку говорить: «Что вы тут делаете? Зачем вы сюда?». «А меня мама сюда привела», - отвечают.

М. К.: - Родители-то хотят, чтобы дети были успешными и зарабатывали. Они прекрасно понимают, что в творческой среде заработать сложно. Простому художнику, на хлеб, на масло не всегда заработаешь сейчас, если у тебя имени нет. У нас сейчас нет комбинатов художественных, какие были в советские времена, куда художники могли устроиться на работу. Поэтому сейчас художник в свободном полёте. А тут можно сразу встроиться в компанию и успешно работать.

Ю. К.: - Некоторые наши выпускники очень талантливые. И, конечно, их сразу берут в крупные компании. Вот здесь на выставке есть проект, который ребята делали вшестером - там целый участок города был смоделирован, с множеством персонажей. Среди этой группы был парень – заводила такой. Сейчас он уже работает в очень крупном всемирном и популярном проекте… Мы всё же небольшой институт, поэтому приятно, что нашего выпускника берут в такую известную компанию.

Если вам наступают на пятки, ваши действия?

- Не боятся ли ваши студенты, специалисты, которые работают с этими технологиями, что ИИ дорогу перейдёт?

М. К.: - Боятся, конечно. Все опасаются. Уже компьютерные фирмы сокращаются чуть ли не в три раза. Момент, сложный конечно.

Ю. К.: - Искусственный интеллект сейчас быстро «на пятки наступает»…

- Вы как специалисты, как посоветуете отличить рисунок, созданный искусственным интеллектом, от работы человека, ваших студентов, например?

М. К.: - Чаще всего видны какие-то погрешности в анатомии.

Ю. К.: - Даже уже и погрешностей не бывают, сейчас ИИ делает всё лучше и лучше. Но у них есть такой эффект, как в косметологии, когда женщины начинают применять современные средства, они становятся похожи друг на друга. То же самое и у искусственного интеллекта - все женщины чаще выглядят, почти как сёстры, как будто все одной рукой нарисованы.

- И как же в таких условиях соперничества с нейросетями нужно учить ребят, чтобы одновременно вселять в них оптимизм и веру в профессию?

М. К.: -  Это вопрос сложный на самом деле. Пока мы сами пытаемся встроиться в эту систему координат и тоже изучаем развитие этой технологии. У нас и курсы для педагогов проходят по искусственному интеллекту. Порой бывает, что студенты даже более прокачанные в этом отношении, чем педагоги, этого нельзя не признать. Мы немножко другими делами занимаемся, а они молодые, у них свой вектор движения. Но и мы, работающие в этой индустрии люди, и те, кто приходят с мастер-классами к нам по искусственному интеллекту, все говорят студентам: «Учитесь рисовать». Потому, что всё равно основа основ - это реалистический рисунок, живопись, без этих умений, даже обладая инструментарием искусственного интеллекта, хороший продукт не сделать, и это сразу видно. Если человек не обладает художественными навыками, -  это провал. Поэтому будем надеяться и уповать на нашу реалистическую школу.

Ю. К.: - Кроме чисто практических навыков рисования, у них ещё и внутренний багаж развивается, накапливается внутренний потенциал, широкий диапазон знаний культуры, понимание специфики задач того или иного направления, особенно если мы целые миры создаём. Это довольно сложная работа с целым комплексом знаний и умений - задача развить это в студенте. Сформировать такого специалиста, который потом, придя работать с интеллектом, будет способен, как режиссёр, задавать ИИ большие задачи, строить векторы на перспективу. Вот это нужно. Поэтому мы хотим, чтобы в них формировался этот большой внутренний диапазон.

- И всё же, как провести границу между сделанным ИИ, и сотворённым человеком? Может оставить ИИ воплощать фэнтези, а люди продолжат  стремиться создавать что-то реалистичное?

М. К.: - Да надо идти к реалистичным сюжетам, к российским сказкам, и мы это делаем. Этнические мотивы в работах студентов тоже всячески приветствуем. У нас со всех регионов России дети учатся, и если они своё, народное, показывают, то мы их в этом стимулируем.

Ю. К.: - У нас есть в проектах, например, северные мотивы, мы, к примеру, привезли на выставку, называется «Диксон» - это не фэнтези, там по сюжету происходит катастрофа, самолёт терпит крушение, и пассажирам надо спасти себя в сложных условиях - это такой симулятор выживания. Есть интересные проекты с казахским или китайским сеттингом.

Есть свои Репины

- Как художники-реалисты, или символисты, авангардисты реагируют на специалистов, которые занимаются направлением творчества, которое вы преподаёте? Конфликта интересов не случается?

М. К.: - По-всякому бывает. Конфликты, случаются. Говорят, даже что потом на том свете ответите за то, что делаете. Ну, в общем, это уже, конечно, крайняя точка зрения, но бывают такие шутки на эту тему. Безусловно, они в какой-то степени ревностно воспринимают. На самом деле мы составляем конкуренцию другим творческим направлениям, потому что у нас, условно говоря, есть коммерческая идея. То есть, наш профиль готовит профессионалов, которые точно будут потом зарабатывать. А у них такого нет, поэтому, естественно, между направлениями идёт какая-то внутренняя борьба.

- На ваш взгляд есть какой-то подвох в том, что художник выходит из вуза готовый исключительно к заработку, а не к свободной творческой жизни?

М. К.: - Нет. Они же не обязательно должны исключительно заказные проекты выполнять. Мы их готовим таким образом, что они могут в книжной графике себя реализовать, многие уходят иллюстраторами в издательское направление. Потому что они прекрасно рисуют, у них есть вкус, они воспитаны, у них уже есть необходимый багаж. Они даже как дипломные проект могут делать книгу - мы не запрещаем этого. Или комиксы рисовать - это тоже очень популярное сейчас направление. В том числе онлайн - у молодёжи очень популярен комикс в цифровом виде. Вплоть до того, что классические произведения перевёрстываются в виде комиксов и издаются. У нас тоже такие дипломы делают.

- Выставку из работ своих студентов, но созданных в реалистическом направлении творчества, вы могли бы привезти в Псков?

М. К.: - Нам тогда надо в рамках учебного процесса такую задачу ставить. Но у меня есть реалистичная подборка их живописи и рисунка, пожалуйста, можем привести и показать, как они пишут натуру. Вы знаете, это прекрасная графика, живописные портреты, обнажённые фигуры натурщиков. Книжная графика у нас тоже есть. Что хорошо в подготовке наших студентов - они могут себя реализовать не только в одном направлении компьютерной графики, но могут пойти, например, в мультипликацию. У нас очень многие идут на студию «Мельница» работать. То есть они уходят в другие индустрии, если не хотят компьютерными играми заниматься, никто их не заставляет. Немало выпускников идёт преподавать, или в 3D графику, веб-дизайном занимаются. То есть достаточно широкий профиль профессий они осваивают. Если уметь хорошо рисовать, писать, стилизовать, знать анимацию и цифровые программы, то сегодня не пропадёшь.

- А если просыпается желание прославиться индивидуально, как художник, а не в составе проекта, такие возможности в этом направлении есть?

Ю. К.: - Крупные мастера в этой среде тоже есть, и возможность на них ориентироваться. Так или иначе, каждый из студентов всё равно, ориентируется на уже известные имена, они стремятся быть крутыми, самыми известными. Условно говоря, в этом мире есть свои Репины. (Илья Ефимович Репин – один из самых известных и влиятельных русских живописцев XIX века, - ред.). У нас и в вузе преподают художники - настоящие профессионалы, они работают в игровых студиях. И, кстати сказать, правительство ориентирует вузы на то, чтобы больше профессионалов преподавали.

- Из того, что вы привезли, что вы считаете идеальным представителем этого направления?

Марина Кузнецова: - Хотелось бы отметить проект «Кот-рыболов». И соседний с ним. Не зря мы тут у входа на выставку повесили эти два проекта, потому что они разные, но оба по-своему сильные. Они вот как раз отличаются, здесь стиль, скажем, пиксаровский. И эта мультяшность, стилизация необыкновенная. Всё очень гармонично. Здесь – реализм, да, мультяшный, но больше в советскую сторону тянет, советских мультиков хорошего именно качества.

Юрий Киргизов: - А ещё обратите внимание на инженерную графику. Можно сказать, это графика конструкторская. Автор на диплом создал ролик, где прямо космический корабль создается – всё было анимировано, как он из частей собирается, потом поднимается, меняет вектор и улетает. Это конструкторская задача. Здесь каждая деталь со своей сложностью, каждая садится на своё место, одно к другому – это просто очень серьёзный инженерный вариант. Это направление, своего рода ремесло, и с этой техникой, оно будет востребовано. И таких профессионалов нам нужно больше, которые будут работать и на нашу промышленность, на автопром. Кстати сказать, этот выпускник, который такие конструкторски сложные работы делает, он уже на третьем курсе был загружен заказами.

За ниточки никто не водит

- Ваши студенты учатся придумывать вымышленные миры, но руководите их обучением вы, подталкиваете их в ту или иную идею, контролируете создание этих миров – вы почти властелины?

Ю. К.: - Нет, это не так прямолинейно работает, будто мы их водим за ниточки. Они хотят ощущать свою самостоятельность. Я только их призываю, чтобы они больше внимания уделяли изучению материала. Если он, допустим, делает проект на основе скандинавского сеттинга, то, чтобы в результате он не получился каким-то турецким по использованным деталям и элементам, чтобы они хорошо разобрались в северной природе, особенностях ландшафта, поняли специфику скандинавского костюма, его колорит, орнаментику. Чем больше они узнают об этом, чем больше в это проникнутся, тем лучше. Я только их чуть-чуть поправляю. А если им говорить: «только так и никак по-другому» - они сразу начнут восставать против этого.

- А кто им задаёт темы, над которыми они работают?

М. К.: - Темы мы можем им предложить вначале. Допустим, у нас юбилей Салтыкова-Щедрина, и мы к ним с вопросом-предложением: а не сделать ли нам игру по этому поводу? То есть мы их всячески пытаемся подтолкнуть в отечественную классику.

- Какие-то психологические осложнения для художника, работающего с этим направлением, бывают? Вообще, начинает эта тема навязчиво сниться, преследовать, или нет?

Ю. К. (Смеётся): - Нет, я иногда шучу с ними на эту тему, когда они, допустим, каких-то там ужастиков и скелетонов рисуют. Начинается дипломный год, он мне приносит этих скелетонов или монстров - я сразу предупреждаю: «Смотри, ты целый год будешь в этом вариться. Тебе оно надо?».

М. К.: - Угроза психике в современном мире, к сожалению, кроется в любом углу. Это вообще тенденция молодых поколений – у них сейчас с ментальным здоровьем проблемы. Поэтому будет он заниматься вымышленными мирами на компьютере или будет менуэты играть на скрипке, это, по-моему, не влияет, где его психика может пострадать, у них немножечко другие условия задействованы, мне кажется, не то, что у нас.

- Вы тоже с их вымышленными мирами постоянно разбираетесь, а вам во снах не являются их работы или отдельные персонажи?

М. К. (Смеётся): - Нет! Не являются…

Ю. К.: - Мы сами действующие художники, у нас как бы своих задачек достаточно, чтобы во снах приходили.

- У вас ведь и с Псковом давние отношения?

М. К.: - Да и очень близкие. Родители жили здесь пятнадцать лет. Мой папа занимался восстановлением Крыпецкого монастыря – он архитектор, иконописец, в монастыре много его работ. Также он строил храм в Торошино, там тоже есть написанные им иконы. Так что здесь всё родное. Здесь также были наши выставки.

Всё в истории идёт по кругу

Ю. К.: - Ещё есть такой специфический момент. Художественные вузы страны, продолжают готовить реалистических художников. В советское время реалистическое искусство было востребовано. Сейчас они со своими навыками выходят, но нередко картины свои продать не могут, понимаете? И поэтому часто такие художники, которые могут всё хорошо нарисовать, востребованы в этой современной среде, и многие стекаются именно в это направление творчества.

М. К.: - Да, выпускники Академии художеств, имея хорошие навыки, просто доучиваются технологиям, потому что технологии - это всего лишь инструмент. А вот реалистическая школа, если была заложена, то всегда можно реализоваться. Вот, Юрий Витальевич в эту среду тоже после Академии художеств пришёл. Его быстро переобучили, и он сидел на фирме и рисовал - создавал по заказу свои миры. Надо было, например, девочку нарисовать с мечом, чтобы она летела где-то в космосе - он шикарно всё подобное делал, и был востребованным художником в этом направлении.

Ю. К.: - Эта профессия специфическая в некотором смысле, потому что ты должен обязательно ориентироваться на целевую аудиторию, должен понимать, что конкретная игра именно для этой целевой аудитории, что это им интересно. И ты должен уметь отвечать на потребности этой аудитории, а не то, что ты сам хочешь.

- В этом есть отличие от работы традиционного художника? Тот может не ориентироваться на аудиторию, на заказчика, а работать, как ему хочется?

Ю. К.: - Всё относительно. Илья Ефимович Репин, когда рисовал «Бурлаков на Волге», то делал это для определённой целевой аудитории, он знал, кто на картину отреагирует. Но, конечно, он там своё сердце и душу вкладывал и своё понимание.

- А вот авангардисты, они же не ориентировались на целевую аудиторию, к примеру, но направление родилось, развилось и размножилось на ответвления, получив огромную армию поклонников.

М. К.: - Это да, они были революционеры в искусстве.

Ю. К.: - Но они тоже не на пустом месте появились, уже были предпосылки. Другое дело, что они рисковали: поймут их – не поймут, продадут картины – не продадут.

- Я это к тому, что разница всё-таки существует, должна сохраняться между художником, ориентирующимся на целевую аудиторию, и тем, кто пишет без оглядки на признание? Или эти линии полностью сблизятся, пересекутся, нахлестнутся, и уже пойдёт одна прямая в изобразительном искусстве?

Ю. К.: - Сейчас много индивидуальных проектов, наполненных и авангардной составляющей, с особенной стилизацией, с каким-то специфическим очень интересным визуальным языком. Они иногда интересные головоломки предлагают, одновременно очень стильные. Поэтому, так или иначе, не будет всё так реалистично, где табуреточка прямо на табуретку похожа. Будут и такие, и другие проекты. А со временем всё более интересные формы начнут появляться. Я думаю, никуда это разнообразие подходов не денется, и это будет очень интересно, может быть, даже грандиозно.

М. К.: - Да, я тоже так думаю. Всё же идёт по спирали, возвращаясь. И реализм сейчас опять входит в обиход. И то, что на Западе было модой, сейчас тоже сюда приходит.

Ю. К.: - В финском городе Котка, есть так называемый Летний университет, где уже взрослые люди могут получить второе образование или прокачать какие-то навыки. И там организовали свой финский институт Репина, к появлению которого были причастны выходцы из России. Там учились художники, которые уже в дизайне состоялись, не последние мастера в Финляндии, но они вдруг решили возобновить реалистические традиции в своём творчестве – те, что раньше в Финляндии утеряли, потеряв полностью школу реалистического искусства. Так вот они приглашали преподавателей из России, которые должны были научить их нормально рисовать. То есть, всё идёт кругами. Поэтому вот так раскидаться, от всего отвернуться - нельзя так. Я когда там работал, начинал им это доказывать. Если дети хотят реалистически рисовать, то для них реалистическую школу надо преподавать. Если другие хотят, допустим, авангардные направления, или современные дизайнерские - для них другие школы нужны. Дайте вы всем равные возможности. А они взяли и выкинули, оставили только одно и – всё, больше ничего не умеют. Вот какая беда может приключиться.

- Спасибо за общение. Одна ваша фраза показалась определяющей не только ко всему нашему разговору, но и к вашей работе: «Если наша молодёжь всё равно играет, и от этого никуда не денешься, то лучше пускай они будут играть в хорошие игры, которые будут качественно делать наши специалисты».

Игорь ДОКУЧАЕВ,

фото автора

«Прессапарте»/Pressaparte.ru

Вам также может быть интересно:

И пришла цифра. Современное искусство в плену у безжалостного убийцы?

Игорь Леонтьев: своей головой надо уметь пользоваться

Креативная магия Евгения Шитова